Отказники в роддомах

Как усыновить отказника в роддоме

Отказники в роддомах

Усыновить мальчика или удочерить девочку практически сразу после рождения можно. Младенцы-отказники из роддома поступают в дом малютки. Изначально родная мама пишет «отказную» бумагу. После этого новорожденные переезжают в дом малютки. Взять ребенка на воспитание можно даже в роддоме, но законодательные нормы все равно необходимо принимать во внимание.

Кроме того, очередь желающих усыновить младенца достаточно велика. Как только подходит очередь, потенциальных родителей знакомят с ребенком. Затем, они получают справку, которую относят в суд. Официальное решение суда вступает в силу через десять дней.

Вот так. Татьяна, г. Минск Моя история про отказничков началась где-то в 2004 году, когда троюродная сестричка, проходившая практику в инфекционке, рассказала про одного отказничка, с которым они возятся.

Мальчику был один год, возраст моего ребенка, поэтому меня весьма впечатлили ее слова о том, что они к нему пришли, он был весь мокрый и с температурой, что когда они уходят и выключают свет, он плачет… Ночами, просыпаясь кормить сына, я думала об этом ребенке, что есть ребенок, к которому никто не подойдет, чтобы утешить, обнять, этот ребенок такой же, как мой, неужели можно так обращаться с детьми? Я не могла понять, почему ребенок в таком возрасте находится в палате ОДИН?

Решаем юридические и финансовые вопросы

Вопросы, связанные с усыновлением, зачастую оказываются болезненными. К тому же для решения вопросов требуется проявлять особенную ответственность.

Людям приходится понимать, что они должны кардинально изменить свою жизнь и растить своего ребенка. Чтобы максимально ускорить данный процесс, нужно просить суд об обращении решения к немедленному исполнению.

В противном случае придется ждать 10 дней, пока решение суда вступит в действие.

Лежали на прошлой неделе в инфекционке. Напротив была палата с двумя отказниками (мальчик и девочка, обоим примерно около 2,5 лет). Обращались с ними хорошо, медсестры таскали печенье, сушки, сухари, фрукты из своих ссобоек.

Очень многие бездетные семейные пары мечтают усыновить новорожденного младенца. Поэтому, очередь на отказников в роддомах огромна.

Для того чтобы встать в очередь, необходимо заполнить заявление и собрать необходимый пакет документов, для предъявления в органы опеки и попечительства.
Начинать следует с заявления в органы опеки.

В нем нужно указать собственные данные, а также описать какого ребенка хотелось бы взять в свою семью.

Если женщина решила оставить ребенка в роддоме, то она должна написать специальное заявление во время пребывания в роддоме.

Это заявление передают в органы опеки и попечительства, после чего ребенок переводится в отделение новорожденных детской больницы, а после 28 дня жизни в дом малютки. В течение 6 месяцев женщина может изменить свое решение и забрать ребенка.

Если она этого не сделала, то ребенка могут отдать в другую семью на воспитание или усыновление. Любой из членов семьи биологической матери может оформить опекунство над отказным новорожденным ребенком.

Как усыновить ребенка из роддома

Таким образом, усыновление ребенка из роддома является непростой процедурой. Необходимо заранее обратиться в органы опеки и подготовить все необходимые документы. Это позволит в кратчайшие сроки получить решение суда при появлении подходящего ребенка.

Единственное, что мне не понравилось, так это высоченные кровати в палате, где лежали эти детки. Палата была прямо напротив стола медсестры, через стекло было видно, что делают детки, но ведь медсестра не всегда за столом на посту.

Малыши могли упасть, пораниться, куда-то влезть, в общем дети есть дети.

Тайна усыновления Чтобы ребенок считал себя родным в приемной семье, закон фиксирует необходимость соблюдения тайны усыновления.
В большинстве случаев, на отказников всегда очередь. Поэтому, решившись на такой ответственный шаг, следует подготовиться морально и документально.

Усыновление новорожденного ребенка: как усыновить отказника из роддома?

Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-57850 выдано федеральной службой по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций (Роскомнадзор) 25.04.2014 г.

Причин, которые приводят к усыновлению ребенка, оказывается поистине много. К тому же во многих ситуациях люди переживают серьезные жизненные испытания. Чтобы минимизировать влияние человеческого фактора на разглашение информации, закон разрешает приемным родителям менять не только ФИО, но и дату и даже место рождения приемного малыша.

Это, прежде всего, психические болезни, туберкулез, онкологические болезни, СПИД, другие тяжелые заболевания.

В опеке вам дадут специальные бланки, на которые надо поставить печати в психоневрологическом, кожно-венерологическом, туберкулезном, наркологическом и онкологическом диспансерах об отсутствии у вас заболеваний, препятствующих усыновлению.

Также надо пройти осмотр у терапевта и невропатолога, которые на этом же бланке напишут свое заключение. По предварительной договоренности к вам домой придет представитель органов опеки и составит «Акт обследования жилого помещения».

Когда предоставлены все документы, опека в течение 30 дней выдает «Заключение о праве быть усыновителем» и подсказывает, где можно усыновить ребенка.
Проще всего взять на свое воспитание совсем маленького ребенка, который не обладает памятью, жизненным опытом, навыками и привычками. Малыша можно воспитать с учетом своих пожеланий и постараться привить нужные привычки.

Потом совместно с опекой подаете заявление в суд, который в ходе заседания выносит решение об усыновлении. Малыш получает новое свидетельство о рождении и вписывается в паспорт родителям.

Затем, пишется заявление, которое направляется в Службу по делам детей. Ответ должен прийти в течение десяти дней. Как только заявитель поставлен на очередь, начинается ожидание. Порой, оно длится больше года.

В этом случае документы придется собирать заново.

Процедура усыновления ребенка из роддома и дома малютки

Подача заявления об усыновлении или удочерении

  1. Заявление об усыновлении или удочерении (далее — усыновление) подается гражданами Российской Федерации, желающими усыновить ребенка, в районный суд по месту жительства или месту нахождения усыновляемого ребенка.
  2. Граждане Российской Федерации, постоянно проживающие за пределами территории Российской Федерации, иностранные граждане или лица без гражданства, желающие усыновить ребенка, являющегося гражданином Российской Федерации, подают заявление об усыновлении соответственно в верховный суд республики, краевой, областной суд, суд города федерального значения, суд автономной области и суд автономного округа по месту жительства или месту нахождения усыновляемого ребенка.

И одежда, в которую их одели явно не по размеру и возрасту (но это уже не вина медперсонала). Где-то вырваны кнопочки и боди (просто натянутый как струна, так как не по размеру) держится на одной вместо трех, впиваясь при этом во все интимные места, вместо колгот ползунки внатяжку.

Нужно предоставить в районные органы опеки автобиографию, справку о заработной плате (доход на семью с будущим ребенком не может быть ниже прожиточного минимума – в Москве это около 5 тысяч рублей в месяц на человека), справку о том, что будущие усыновители не имеют непогашенных судимостей, и сведения о наличии жилой площади: копию финансового лицевого счета и выписку из домовой книги. Также в органах опеки снимут копии паспортов, свидетельства о браке и необходимо будет написать заявление с просьбой дать заключение о возможности быть усыновителем. При усыновлении ребенка одним из супругов потребуется письменное согласие другого супруга на усыновление. Кроме того, есть ряд заболеваний, при которых человек не может быть усыновителем. Если здоровье, внешность, особенности характера новорожденного устраивают, далее следует переходить к юридическому оформлению процедуры, поставив органы опеки в известность о своем решении.

Можно ли взять малыша-отказника и что для этого надо?

Ответить читательнице мы попросили матушку Светлану РОМАНЕНКО. В прошлом году они с мужем, священником Феодором РОМАНЕНКО, клириком Казанского храма в Коломенском, стали родителями троим приемным детям.

Понимание относительно того, что юридическая процедура навсегда изменит жизнь, приходит только постепенно. В США и в Европе многие люди готовы становиться приемными родителями, но в России подобные случаи еще не настолько распространены.

Тысячи детей продолжают воспитываться в домах малютки, детских домах, а также в интернатах.

На протяжении двух недель после рассмотрения документов будет получен окончательный ответ. Сразу после сигнала о наличии отказника в роддоме можно переходить к процессу оформления процедуры в органах суда.

Несмотря на то, что в последнее время растет число женщин страдающих бесплодием, которые готовы отдать любые деньги для того, чтобы познать радость материнства, есть женщины, которые способны отказаться от ребенка в роддоме.

Большинство таких женщин из неблагополучных семей, в которых утратили понятие об общечеловеческих ценностях и о том, что ребенок – это наивысший подарок, который она может получить. Иногда на такой поступок женщину толкают большие финансовые трудности или личные проблемы.

По статистике, брошенные в роддоме дети, которые сами росли без материнской заботы, часто сами отказываются от своих детей.
С первой секунды усыновления младенца между ним и родителями устанавливаются такие же правоотношения, как и в семьях с родными детьми.

В общем, приятного мало. А какие они худенькие. Пыталась подходить к медперсоналу, предлагать что-то отдать (фрукты, игрушки, принести одежду), отказали, сказали, что все у деток есть.

Процедура усыновления из роддома новорожденного младенца проходит в судебном заседании с обязательным участием прокурора, а также, органов опеки и попечительства.

Источник: http://divizion26.ru/nedvizhimost/2699-kak-usynovit-otkaznika-v-roddome.html

Я работаю с детьми, от которых отказались

Отказники в роддомах

Социальные няни — о работе с младенцами, от которых отказались родители

Каждый год в роддомах Екатеринбурга родители отказываются от детей. Причины разные: тяжелые пороки, ВИЧ, трудности с деньгами. Порой матери подписывают отказ, а порой бегут из роддома, и начинается длительная процедура поиска и восстановления документов.

Все это время младенцы проводят в детских больницах — восьмой, одиннадцатой и пятнадцатой. Все это время им нужны уход, забота и обычная ласка — без них у детей развивается «синдром белого потолка», они отстают в развитии, поздно начинают разговаривать.

Фотографии

Сергей Потеряев

Чтобы ухаживать за детьми, больницам нужны няни. Своих волонтеров на эту службу отправляют разные благотворительные организации: например, «Аистенок» находит волонтеров и платит им зарплату, 15 тысяч в месяц.

В минувшее воскресенье, 26 февраля, в Екатеринбурге прошел благотворительный фестиваль и гараж-сейл «Благомаркет», где на оплату работы социальных нянь собрали 585 тысяч 211 рублей.

The Village поговорил с женщинами, которые выполняют эту работу, о том, как они нашли свое призвание и как относятся к детям.

Няня в детской больнице № 11

После школы в начале двухтысячных я поступила в медицинский колледж. Ситуация в больницах была тяжелая — ни лекарств, ни ухода за больными. Я пришла на практику, и у меня волосы встали дыбом. Работать в медицине так и не смогла — поняла, что не выдержу эмоциональной нагрузки.

Я окончила экономический институт, работала менеджером по продажам в сфере фитнеса и за десять лет выросла до руководителя небольшого фитнес-центра. Параллельно, лет пять или шесть назад, приняла ислам, вышла замуж и уехала с мужем-госслужащим за двести километров от Екатеринбурга, в область. Там занималась домом.

Спустя три года мы вернулись в город, но работать в сфере фитнеса я уже не могла. Наша вера подразумевает определенный круг общения, определенную гармонию.

С одной стороны, исламская женщина на работе должна приносить максимальную пользу обществу, с другой — эта работа должна быть дозволенной, исключать лишние контакты, особенно с мужчинами.

Устроиться волонтером помогла двоюродная сестра, которая давно работает в «Аистенке». Однажды летом она сказала, что в одиннадцатую детскую больницу требуется няня.

Рассказала, что это непростая работа, что дети бывают сложные и больные и как иногда психологически тяжело. Но я живу рядом, люблю детей и хочу завести своих, и муж был не против такой работы.

Так уже два с половиной года я работаю волонтером в больнице.

Когда я впервые пришла в больницу в июне 2014-го, настроилась на работу, на здоровый медицинский цинизм: я не буду их жалеть, иду помогать чем могу. На деле оказалось, что детям не хватает элементарной заботы, что нужно их переодеть, искупать, покормить, поиграть. Медсестер две, детей — десять, они едят каждые три-четыре часа. Ты приходишь, и каждому ребенку достается чуть больше внимания.

Часто я одновременно ухаживаю за 16-17 детьми младше трех лет. Условно их можно разделить на три группы: первые живут в детских домах, а когда тяжело заболевают, детдом не может справиться своими силами и отправляет малышей в больницу.

Вторых приводят социальные службы — это дети, которых нашли на улице или изъяли из семьи. Изредка сами матери отдают детей на время. По закону, семья в сложной жизненной ситуации может передать ребенка в детдом или больницу на срок до полугода.

Социальных сирот — больше половины.

Третья группа — это младенцы. Новорожденные отказники проводят в роддоме около месяца, затем попадают к нам. Если ребенок здоровый, его моментально усыновляют, минуя детский дом.

Часто это вопрос нескольких дней, недель: за месяц после рождения потенциальные родители успевают собрать документы и пройти школу приемных родителей.

Малыши с отклонениями попадают в детские дома, с тяжелыми заболеваниями — остаются в больницах.

Аня провела у нас почти год. Она родилась недоношенной и с такими пороками, что мы не могли передать ее в детский дом. Профессор приходил к Ане с комиссией и говорил, что такие не живут — это чудо.

В горле у ней была трубочка, трахеостома, она непрерывно была на кислороде и капельницах. Питалась через зонд, не держала голову, не говорила и практически не росла. Даже плакать не могла, потому что нет голоса, но могла улыбаться.

У таких детей нередко поражен мозг и они лежат без сознания, но Аня отлично соображала.

Она видела и слышала, когда я заходила в палату, помнила меня, знала, в какое время будет есть и принимать лекарства. Я разговаривала с ней и иногда брала на руки, когда было поменьше трубочек. С Аней у нас день рождения в один день, 7 июля. В сентябре она умерла.

Лере два года и девять месяцев, ее забрали у мамы уже во второй раз и, скорее всего, отдадут в детдом.

Это может затянуться на несколько месяцев: дети, изъятые из семьи, лежат в больнице до полугода. Сначала мать не хочет отдавать, но ее все же лишают прав после серии экспертиз.

Затем выясняется, что у ребенка есть папа, и начинают искать папу. За это время дети становятся нам словно родными.

Лера попала в больницу вместе с девятимесячным братом, и мы вместе о нем заботимся.

Физически дети здоровы — я их кормлю завтраками и обедами, которые привозят в палату в контейнерах, включаю детские песенки и сказки, беру на колени. Лера очень умная, любит рисовать, лепить, читать. А еще разговаривает.

Недавно меня не было в больнице четыре дня, я зашла в палату к Лере и слышу: «Я тебя потеряла». У меня был шок, прямо до мурашек.

К таким детям прикипаешь. Некоторых я сама отвожу в детский дом как сопровождающая, случается всякое: вцепляются, ревут. Помню практически всех детей, с которыми работала за эти два с половиной года.

В больницах волонтеры подписывают бумагу о неразглашении. С государственными детьми все строго: с ними нельзя фотографироваться, нельзя называть фамилий. Но иногда удается встретить бывших подопечных.

Когда я устроилась няней, Роме было около года. Он ходил, но был очень худеньким, в горле трахеостома. Белокурый, голубоглазый, активный и улыбчивый ребенок: бегал по кроватке, научился есть через трубочку.

Однажды я отводила двух маленьких сестер в детский дом и увидела на стене фотографию Ромки. Выяснилось, что его усыновили и увезли в Германию, сняли трахеостому, восстановили дыхание и связки, глотательную функцию. Такая операция сложная и стоит около полутора миллионов, но у семьи Ромы все получилось. Я плакала.

Детей, которых изъяли из семьи по ошибке, всегда видно. Они не тянутся за лаской, скучают и плачут, особенно в праздники. Ребенку полгода, а он скандалит, может не есть сутками, пока его не заберут. Мы для него чужие. Обычно таких детей быстро забирают обратно: родители собирают все справки, исправляют ошибки.

Малыши из действительно неблагополучных семей невероятно реагируют на тепло. Едва повернешься к ним и улыбнешься — вцепляются и не отпускают, благодарят глазами. Такие дети поступают затюканными, с неврологическими проблемами, а в больнице расцветают. Получается, социальные службы приняли верное решение.

Бывает, что мы встречаем их родителей. Некоторые мамочки чувствуют свою вину и благодарны нам, а у некоторых включается защитная реакция, агрессия: «Почему ребенок похудел? Почему сопли?».

Пока их лишают прав приходят, плачут, а потом пропадают. Чаще всего от детей отказываются русские, реже в больницу попадают дети от смешанных браков.

А вот усыновлять приходят все: русские, киргизы, цыгане.

О судьбе каждого ребенка в больнице можно снимать кино. Одна женщина вступила в старообрядческую общину, вышла замуж, родила девятерых детей. Позже сбежала из леса с одним из детей и поехала на поезде искать бога.

В Екатеринбурге ее прямо из вагона отправили в психоневрологический интернат, а ребенка к нам. По закону, дети без медицинского полиса, но с родителями лежат в палате бесплатно три дня. Дальше их пребывание в стационаре оплачивает больница, персонал.

Конечно, когда за ребенком приехал отец-старообрядец, никаких полисов у него не оказалось. Он забрал жену и ребенка и уехал обратно в Сибирь.

Няня в детской больнице № 8

Я приехала из Дагестана два года назад. Окончила там исторический факультет вуза, но поработать не успела — пришлось переехать с мужем в Екатеринбург.

Год я адаптировалась, а потом на странице благотворительного фонда «Баракят», где общаются мусульманские девушки, встретила объявление Юли. В «Аистенке» искали волонтеров в восьмую больницу.

Она на Вторчермете, всем было далеко, а я оказалась готова ездить.

Я отправилась в больницу и осталась там, влюбилась в детей. Муж был не против, родители тем более. Говорят: «Хорошо тебе, сюсюкаешься с детьми, а еще и деньги платят». Работаю, как и другие волонтеры, 25 часов в неделю. Обычно прихожу на пять часов каждый день, кроме субботы и воскресенья.

В восьмой больнице дети не такие тяжелые, как в одиннадцатой. Туда поступают малыши из родильных домов, бывают месячные. Больных с утками у нас нет: можно играть, брать на руки, гладить.

Приходят дети из семей и детских домов, от двух до пяти лет. Но я в основном работаю с детьми младше года. Такие дети проводят в больнице немного времени, максимум три месяца.

Иногда за ними могут прийти уже на следующий день.

Утром я прихожу в больницу, умываю, подмываю, переодеваю. Делаю специальную зарядку. Каждому подбираю одежду, стараюсь, чтобы все было красиво и сочеталось по цветам.

Совсем маленьких детей достаточно погладить, и они сразу засыпают. Те, что постарше, хотят играть и общаться. При мне спят только месячные дети, остальные хотят получить максимум за те пять часов, что рядом.

Они привыкли находиться одни и засыпают, стоит мне только выйти.

Случаются победы. Алисе был почти годик, а она боялась ходить. Мы поставили ее на ходунки, и скоро она научилась бегать. Алису привели уже во второй раз: сначала из больницы забрал дедушка, а потом понял, что не справляется. С тех пор она выросла, радуется моему приходу, кричит командирским голосом. Когда играем слишком долго, требует включить ей «Машу и медведя».

У Арсения синдром Дауна, но он очень веселый и совсем немного отстает в развитии. В год и девять месяцев стоит в кроватке, ступает шаг за шагом. Я научила его говорить «дай пять». Иногда поступают дети без имени, и я зову их по-своему. Одну девочку назвала Машей, но опека потом дала ей другое имя.

Я получаю от этой работы невероятную отдачу. Когда вкладываешь в детей эмоции — они расцветают. Тем, у кого никогда не было благополучной семьи, ужасно не хватает любви и объятий. Этим я и занимаюсь — обнимаю их.

Раньше я работала воспитателем в детском саду, но столкнулась с профессиональной усталостью. Во время долгого отпуска пять лет назад подруга предложила мне работу в «Аистенке». Взрослые приходили к кризисному психологу, а я в это время занималась их детьми. Когда одиннадцатой больнице потребовались волонтеры, я отправилась туда, а сейчас ухаживаю за детьми в пятнадцатой.

Чтобы стать няней в больнице, нужно сдать анализы, пройти психиатрическую экспертизу. Необходимо оформить санитарную книжку, регулярно делать флюорографию, кожно-венерологические исследования. Это непростая задача, потому потенциальные волонтеры часто так и не доводят дело до конца, отказываются.

Пятнадцатая больница — инфекционная. Сюда попадают дети с туберкулезом, гепатитом, ВИЧ, венерическими заболеваниями. Это значит, что я всегда в халате, головном уборе и перчатках.

К нам направляют детей, найденных на улице, отказников из родильных домов. Бывает, слышишь по радио: «найден ребенок». И понимаешь, что сегодня будет новый подопечный. Или отец приводит: «мама где-то гуляет, а мне надо на работу». Особенно много детей после рейдов органов опеки. Прошел рейд — и в больницу поступает по двое-трое ребят из одной семьи.

Найденышам я даю имена. Привозят ребенка, а в карте написано: «девочка, 3 килограмма 750 граммов». Это неправильно. Мне нравится имена Иван и Соня, так и зову детей. Однажды ухаживала за мальчиком, подвижным, пытливым, любознательным, звала Ромкой. Потом в нашей школе приемных родителей встретила его будущую маму, и она сказала, что не будет давать ему другого имени. Ромка и Ромка, в точку.

Я работаю всю неделю с двух до семи, иногда по выходным, по ночам. Здесь нужно ингаляцию сделать, здесь с капельницей посидеть. Капельницу малышам ставят в голову.

Лежит двухлетний ребенок, бледный, не ест, меняем памперсы каждые полчаса. И вдруг: «Музыку, музыку!» И мы ставим музыку. Еще у меня целая сумка игрушек, фломастеров, карандашей, мыльных пузырей.

С девочками постарше пеленаем куклу.

Без няни медсестрам тяжело. Они любят детей, но в больнице лежат не только отказники, но и мамы с детьми. Каждому нужно дать лекарства, поставить капельницу, закрепить катетер, который дети постоянно вырывают, покормить и переодеть тех, кто без мамы. Сил едва хватает на элементарные функции.

Я прихожу и купаю детей вечерами, успокаиваю и кормлю перед сном. И вижу, как боязливые становятся ласковыми, как догоняют сверстников в развитии. Вот ребенок сам сел, перевернулся, пошел. Но есть и сложности.

Однажды поступила девочка двух лет, пережившая насилие. Она просто лежала в кроватке и смотрела в потолок, ни на кого не реагировала. Я посоветовалась с психологами и в итоге нашла к ней подход: мы рисовали вместе.

Поначалу расставаться с детьми было сложно. А сейчас я настроила себя, что это просто такая работа. И если собрать все мои отчеты, получится, что за последний год я ухаживала за 60 детьми.

Замначальника управления здравоохранения Екатеринбурга

«Первый год — самый важный в жизни ребенка. Он рождается и за один год из горизонтального положения переходит в вертикальное, от безэмоционального состояния — к речи, от простого сосания — к нормальной пище. И если ребенок рождается весом в среднем три килограмма, то к концу года он утраивает свою массу.

Когда такой ребенок попадает в больницу, главная задача медсестры и врача — поддерживать его здоровье. Больницы не предназначены для длительного проживания детей.

Конечно, чтобы когнитивные функции ребенка развивались, ему нужна няня, а не врач, и здесь на помощь приходят волонтеры и благотворительные организации. „Аистенок“, в частности, проделывает огромную работу.

Меня потрясает, что волонтерами становятся и бездетные, совсем молодые девушки, и пожилые обеспеченные женщины.

В среднем здоровый ребенок проводит в больнице девять-десять дней. По сравнению со 100-120 днями десять лет назад это прорыв. От детей стали меньше отказываться, это факт: если в 2009 году в Екатеринбурге было 192 отказника, то в 2016-м — 55. Но и этим детям, и на короткий промежуток времени нужны внимание и забота».

Источник: https://www.the-village.ru/village/people/people/258346-nanny

«Мальчик кричал всю ночь и звал маму, пока не охрип…» Как живут в больницах дети, от которых отказались родители

Отказники в роддомах

В прошлом году страну облетела шокирующая новость: молодая мама из Мачулищей выкинула свою дочку в мусоропровод.

Наши медики сумели спасти крохотную Владу от физических травм, но как защитить ребенка от травмы эмоциональной — ужаса одиночества? Долгие дни в палате Минской центральной районной больницы девочка провела без мамы.

Никто не качал ее на руках, не смотрел, как малышка гулит, не целовал в пухлые щечки, не гладил с любовью по голове, не приходил по ночам, когда она плакала от страха и обиды… И таких детей в одной только Минской ЦРБ каждый месяц около десяти.

Они остаются в одиночестве не потому, что у врачей нет для них нежности и сострадания, а потому, что у медиков банально не хватает времени.

Рабочий график с десятками, а то и сотнями медицинских манипуляций в день не предусматривает часов на укачивание на руках сирот и отказников, которые стали не нужны собственным родителям. Спасительную миссию в этой непростой ситуации взял на себя белорусский Красный Крест. Проект под названием «Няня вместо мамы» уже начал работать в больницах Гродненской области и вот-вот запустится в Минской. Как справляются с одиночеством дети, которых оставили родители, читайте в нашем репортаже. Если коротко, то ответ такой: никак.

— Хорошо помню свой первый рабочий день. Я пришла в восемь утра, входная дверь открылась, и я услышала, как двое детей плачут, зовут маму. Это был раздирающий крик. Оказалось, двух мальчиков экстренно изъяли из семьи.

Старший братик (ему было чуть больше года) кричал, наверное, всю ночь, у него уже охрип голос, но он все равно продолжал звать маму. Помню картинку: медсестра пытается их успокоить, заболтать, крутится вокруг них, хочет дать что-нибудь вкусненькое, но это не помогает.

Двое малышей в 11-й палате стоят в колыбельках, держатся за перегородки и в унисон зовут: «Мама-а-а, мама-а-а!» Я чуть не расплакалась, так это за сердце берет. Мальчиков привезли в больницу сразу после изъятия из семьи, ночью, и в течение трех суток они отказывались есть и даже пить.

Я тогда еще не знала, что такие дети поступают к нам в отделение. Пришел к ребенку, полечил, рядом мама, папа, бабушка, дедушка — такая ситуация понятна, так нас учили.

Но нас в университете не готовили к тому, что ты приходишь, а этот ребенок не нужен родителям! Но они ему очень нужны, как и ласка, забота, — говорит врач-педиатр, и. о. заведующего педиатрическим отделением Минской центральной районной больницы Анастасия Глаз.

Сегодня палата номер 11 пустует — тот редкий случай, когда в больничных колыбельках нет ни одного сироты младше трех лет.

Анастасия как будто извиняется перед журналистами за это: простите, нет трогательных грудничков для вашего сюжета.

Слушайте, да пусть журналисты всегда остаются без такого сюжета, лишь бы дети были рядом с родителями, лишь бы их обнимали и гладили любящие руки, лишь бы они не знали, что это такое — кричать в ночи, когда никто не придет!

— Помните девочку Владу, которую мама выбросила в Мачулищах в мусоропровод? Малышка лежала у нас, в этой самой палате. Мы оформляли документы для передачи в опекунскую семью. Острый лечебный период девочка провела в Минской детской областной больнице, а затем ее перевели к нам. Вот тут была ее колыбелька, как сейчас помню.

Эти игрушки мы повесили специально для девочки. У Влады было переохлаждение и тяжелые травмы из-за того, что она летела с седьмого этажа и постоянно ударялась о стенки мусоропровода. Но девочке повезло: мусорные баки были полные, она упала на мягкий мусор и выжила.

Мы проводили всю необходимую физическую реабилитацию: массажи, консультации неврологов, медикаментозная поддержка. В итоге ее забрали в семью, все закончилось хорошо. Но. Я наблюдала эту девочку и хорошо помню, как проводила обход. Влада вела себя тихо, спокойно, играла сама с собой.

Когда к ней заходили, так улыбалась! У нее прямо глазки сразу начинали светиться! Было видно, как ей не хватает общения. Медсестры общались с ней, когда кормили и переодевали. Но это 15—20 минут, а дальше? Она на два часа до следующего кормления оставалась одна. Я зайду ее проведать, поговорю с ней, но это тоже недолго.

Она не могла осознавать своего положения в силу возраста, но у этой малютки были такие умные глаза, что мне казалось: она все прекрасно понимает. Столько грусти было в этих глазах…

По словам Анастасии, каждый месяц в ее отделение попадает от семи до десяти детей с непростой судьбой — сирот, детей из социально-педагогического центра и младенцев, от которых матери отказались в роддоме.

В какой ситуации детей изымают из семьи и везут в больницу? В прошлом месяце, например, доставили мальчиков, которые не ели три (!) дня. Еще частый случай — это бронхит и пневмония. Малыши просто замерзают, оставленные родителями в неотапливаемом доме.

В таком случае детей на время помещают в социально-педагогический центр, а родителям дается шесть месяцев, чтобы изменить свою жизнь: обустроить жилище, найти работу, завязать с алкоголем. Затем комиссия решит, сохранять родительские права или нет.

В больницу детей привозят, чтобы исключить опасные заболевания, собрать необходимые медицинские документы или провести лечение. В Минской центральной районной больнице целых две палаты для таких детей.

— Эти мальчики и девочки в три года не умеют держать ложку, в пять лет — писать буквы, даже карандаш в руках держать не могут. Учить ребенка обращаться с ложкой и показывать, как правильно жевать, — для этого нам не хватает рук. Представьте, зимой в отделении обычно под 40 человек, и всем необходима медицинская помощь, которую мы обязаны оказать.

Как тут все успеть?.. Кроме того, в первые дни после изъятия из семьи дети испытывают сильнейший стресс. Им нужна психологическая поддержка и забота, а медсестра не может приходить каждые две минуты, чтобы обнять и успокоить. Помню, когда я еще была здесь в интернатуре, садилась в обеденный перерыв и читала детям сказки, пока они не заснут.

Но реальность такова, что в рабочем ритме никто не станет читать сиротам сказки. Поэтому мы очень рады, что Красный Крест готов предоставить нам няню. Мы прямо воодушевились! Сейчас некому вывести малышей на прогулку, взять за ручку и сводить на процедуры.

А деткам до года так важен тактильный контакт! Для этого нужен отдельный человек: поднять на ручки, погулить с ними. Часто к нам поступают детки 6—7 месяцев, и неврологи ставят им задержку развития, но это просто следствие социальной дезадаптации. Детьми никто не занимался! Естественно, они не будут ходить в год, а начнут в два. Но это не их вина.

Или вот детки 6—7 лет — в летние каникулы ими тоже нужно заниматься: читать, рисовать, лепить, раскрывать способности. Так что няня нам очень нужна! Она могла бы заменить маму.

Прямо сейчас в больнице восемь детей, которые остались без родителей. Семеро из них попали сюда через социально-педагогический центр, а это означает, что их семьи официально в «социально опасном положении». Тем не менее мамы и папы не лишены родительских прав.

Поэтому мы не можем снимать их лица и рассказывать истории. А вот пятилетний Сережа — сирота из детского дома в Ждановичах. Он заболел и оказался в больнице. Один.

И статистика беспощадна к этому русоволосому мальчику с большими глазами: в Минской ЦРБ еще ни разу не усыновляли детей старше года. А Сереге уже «целых» пять.

— Он очень хороший малыш, такой самостоятельный, сам за собой смотрит! И все-таки видно, как ему не хватает внимания и заботы, которые мама дает сыну: Сережа не очень хорошо разговаривает, неуверенно держит ложку. Как невидимка, он ходит здесь по коридору, — описывает маленького пациента Анастасия Глаз.

— Такой замечательный, нежный мальчик, он очень любит обниматься и трущить печеньки (улыбается. — Прим. Onliner.by). Здесь, в больнице все его подкармливают. Врачам и медсестрам жалко Сережу, мы стараемся помочь ребенку, принести хотя бы какую-то маленькую радость. Поэтому даем печеньки, конфетки. Но на самом деле ему не это нужно.

Когда к другим детям приходят родители, Сережа очень тяжело это переживает. Его ведь никто не навещает, а ему хочется обычной человеческой ласки. Помню, к одному мальчику приходила бабушка, увидела Сережу, который один сидел на скамеечке, и говорит: «Иди и ты сюда, садись ко мне на коленки». Обняла его. Это была минута радости для парня.

Вот бы каждый день приходила няня и обнимала Сережу!

Удивленный вниманием журналистов, Сережа засмущался и не сразу понял, чего хотят от него эти взрослые. «Зайка, покажи, как ты собираешь кубики». А, ну теперь-то другое дело: они хотят со мной поиграть! Другие дети уже в год или два прекрасно знают, что такое смартфоны и селфи, и прекрасно понимают, когда их фотографируют. Но не этот малыш.

Он так и не понял, что его изображение появилось на большом экране. Когда мы ушли из палаты, Сережа сначала спокойно сидел один, а потом вдруг заплакал. «Что случилось, зайка?» Даже несмотря на неразборчивую речь маленького Сережи, мы очень четко услышали ответ: «Меня оставили».

Черт, слушать такое и понимать свое бессилие — невыносимо!

— Проект «Няня вместо мамы» создан для того, чтобы сделать сострадание, милосердие и сочувствие вполне реальными, облечь в земную форму. Вы просто представьте, какой это стресс для маленького ребенка: он оказывается в больнице совершенно один, разлученный со своей семьей, и не понимает, что происходит. Ребенок никогда не должен чувствовать, что он одинок. И это понимают окружающие.

Больницу посещали прихожане из церкви, монашки, просто чтобы посидеть с сиротами. Но эти люди приходят и уходят, а нам нужен человек на постоянной основе. Поэтому мы открыли вакансию няни. В Гродно такие няни работают в детских больницах уже больше года, пора и Минску подключаться. Мы ищем женщину, которая сможет отдавать часть себя, а не просто приходить и отбывать время.

Няню для Красного Креста мы будем выбирать так, как если бы выбирали для собственных детей. Да, мы предлагаем совсем скромную зарплату. Но в Красный Крест всегда приходят особые люди — небезучастные, готовые отдавать, проявлять милосердие, воспринимать чужую боль, как свою. Мы держимся на волонтерах, — подчеркивает председатель Минской районной организации Красного Креста Наталья Митилович.

— Мы рады, что начинаем наш проект с Минской центральной районной больницы. Очень приятно сотрудничать с коллективом во главе с Гариком Барсамяном. Слушайте, мы далеки от того, чтобы заниматься пустой лестью, и хотим сказать: здесь работают действительно открытые, сердечные люди! Наша идея попала на благодатную почву.

В больнице скоро откроется новый корпус с игровой комнатой — и появление няни будет долгожданным.

— Последнее, что я хочу сказать: реализация даже самых лучших идей невозможна без финансовой платформы. Благодаря проекту «Няня вместо мамы» у нас появилась возможность стартовать. Ну а дальше благодаря неравнодушным людям, волонтерам Красного Креста мы сможем расширять проект, развивать его, работать дальше.

У нас много подобных идей, которые требуют финансовых вложений, а еще поддержки и простого человеческого понимания, — вздыхает сотрудница Красного Креста. — Тех, кому нужна помощь, гораздо больше, чем наших волонтеров. Не хватает кадров, людей, которые готовы выполнять такую работу.

Можно не видеть, не замечать проблему раз, другой, но рано или поздно она постучится к тебе. Поэтому любая помощь нам очень важна.

Редакция Onliner.by обращается к своим читателям с просьбой о помощи. Сереже и другим детям очень нужна няня! Поддержать проект Белорусского Общества Красного Креста «Няня вместо мамы» вы можете несколькими способами.

Первый — с помощью кнопки «Пожертвовать» на официальном сайте общества redcross.by. Все поступившие до 30 сентября 2017 года онлайн-пожертвования будут направлены на реализацию проекта «Няня вместо мамы».

Второй — через ЕРИП. Для этого нужно выбрать в дереве ЕРИП «Общественные объединения», «Помощь детям, взрослым», «Белорусский Красный Крест», «Секретариат Красного Креста», «Благотворительный взнос», код акции «Няня вместо мамы» 9017. Все средства, поступившие по этому коду, будут направлены только на реализацию этого проекта.

Третий — через WebPay на сайте проекта «Имена», который организовал сбор средств.

Источник: https://people.onliner.by/2017/08/24/palata-dlya-otkaznikov

Уйти из роддома без ребенка: почему женщины отказываются от новорожденных?

Отказники в роддомах
Координатор проекта «Профилактика отказов от новорожденных», психолог фонда Ольга Шихова рассказала, почему женщины отказываются от своих детей и можно ли им помочь.


Я всегда осуждала женщин, которые отказываются от своего ребенка, пока это не произошло со мной”, — я не раз и не два слышала эту фразу от матерей, с которыми я разговаривала в роддоме.

Женщины, отказывающиеся от новорожденных. Их называют кукушками, стервами и даже еще хуже. Их осуждает общественное мнение. Им отказывают в материнских чувствах, в праве на горе от потери ребенка. Их считают бессердечными и равнодушными. Почему же они так поступают?

…Первое, что я спрашиваю у женщины, которая заявляет об отказе от ребенка, когда прихожу в роддом, — как вы себя чувствуете? Обычно они говорят, что хорошо, даже если очевидно, что это неправда. Потом мы говорим о том, как так вышло, что она хочет написать согласие на усыновление и уйти из роддома без ребенка, которого она выносила и родила. Как правило, в случае отказа от ребенка женщина объективно находится в очень сложной материальной ситуации.

Очень сложной — это не когда не хватит на кружки и отпуск на море. Это когда будет негде жить, нечего есть в буквальном смысле, когда ей и ребенку грозит насилие.   

Исключения бывают, но их мало. Самый частый случай отказа от ребенка в Москве — это одинокая женщина, трудовая мигрантка, которая приехала из другой страны или из другого региона. Ее, скорее всего, не примут с ребенком дома — если хоть какой-то дом вообще есть, а его может и не быть — ни плохого, ни хорошего, ни далеко, ни близко. 

Если она российская гражданка, то она имеет право на пособия — но для их оформления надо ехать по месту прописки, и стоимость билетов оказывается больше, чем все деньги, которые она сможет получить. Отец ребенка обычно исчезает во время беременности или опасен для женщины и младенца.

Иногда ей еще надо продолжать содержать семью на родине — пожилых родителей, старших детей.

Если она просто заберет ребенка и выйдет с ним из роддома, ей будет некуда пойти: нет работы — нет съемного жилья (в лучшем случае — комнаты, в худшем — койко-места), нечего послать семье, нечего есть. 

Немало женщин отказываются от ребенка, предполагая, что в таком случае его усыновят и он не будет голодать и бедствовать, он будет в безопасности. Они отказываются, чтобы обеспечить ребенку, как им кажется, лучшую жизнь.

Кроме материальных причин, есть и психологические. Среди женщин, отказывающихся от ребенка, почти все имеют очень сложные и тяжелые отношения с собственными родителями. Немало отказниц — выпускницы детского дома.

Их самих когда-то поместили в учреждение, они в нем выросли — чего же необычного в том, что они считают нормальным? У многих родители пили или были опасны для детей. Многие пострадали от партнеров.

Им не к кому обратиться за поддержкой, они не доверяют людям, не чувствуют в себе силы быть мамой своему ребенку, заботиться о нем и защищать его.

Почему же они попадают в эту ситуацию — рождения нежеланного ребенка? Потому, что не умеют предохраняться (никто их не учил, а сексуального воспитания у нас нет; иногда их специально держали в неведении, чтобы “не развращать”), потому что на сексе без предохранения настаивает партнер, потому что ребенок появился в результате изнасилования, потому что на аборт не было денег. Иногда бывает, что ребенок желанный, но за время беременности партнер успевает передумать или просто исчезает, и женщина остается одна без поддержки в кризисном состоянии.

И даже в такой сложной ситуации, с неопределенной перспективой и множеством проблем примерно каждая вторая женщина передумает, если предложить ей помощь. Иногда достаточно вовремя поговорить, провести “инвентаризацию ресурсов”, чтобы женщина передумала. Иногда достаточно комплекта вещей на выписку и нескольких пачек памперсов.

Иногда нужна более длительная и сложная помощь — продуктами, вещами, услугами юриста и психолога, поддержкой волонтеров-кураторов. Иногда необходим приют для мам с детьми, где молодая мама сможет прийти в себя и простроить план дальнейшей самостоятельной жизни с помощью психолога.

Мамы, с которыми мы работаем, нередко проявляют большую энергию, смелость и изобретательность, чтобы остаться со своим ребенком, прокормить и воспитать его.

…Последняя женщина, которая сказала мне, что осуждала “таких матерей”, но написала согласие на усыновление, вернулась через месяц и забрала ребенка домой. Я до сих пор храню ее карточку с надписью “N.N., мальчик, 3300 г”, которую мне дали в регистратуре и которую я случайно забыла ей отдать. Надеюсь, у них все хорошо.

Проект «Профилактика отказов от новорожденных» сотрудничает с 6 родильными домами г. Москвы и Московской области. После получения сигнала о потенциальном отказе в течение нескольких часов в роддом выезжает психолог. Он беседует с женщиной, выясняет причины отказа, предлагает вместе рассмотреть разные варианты решения проблемы и принять взвешенное решение, рассказывает о возможной помощи от фонда и других профильных организаций. Примерно в 50–60% случаев оказывается, что женщина на самом деле хочет оставить ребенка. Вы можете помочь мамам сохранить своих детей, сделав пожертвование на сайте фонда, в назначении платежа указав «Профилактика социального сиротства».

Проект реализуется при содействии благотворительного фонда «Абсолют-помощь»

Источник: https://www.otkazniki.ru/events/histories/uyti-iz-roddoma-bez-rebenka-pochemu-zhenshchiny-otkazyvayutsya-ot-novorozhdennykh/

ПроступкамНет
Добавить комментарий